Медвежья услуга Гарварда России

Владислав КРАСНОВ
01.03.2015
Медвежья услуга Гарварда России

Окружной Суд США 03.08.2005 постановил, что Андрей Шлейфер и Джонатан Хэй, продвигая Российские реформы на деньги американских налогоплательщиков, занимались при этом незаконными инвестициями ради личной наживы.

21-го февраля 2006 года ректор Гарвардского Университета Д-р Лоренс Саммерс ушёл со своего высокого поста. Ушёл вынужденно: под страхом получить вотум недоверия со стороны профессорского состава. Ушёл, чтоб его не ушли.

Первые сообщения объясняли уход неумением ладить с феминистами и «афро-америкамцами», на которых «прогрессивная» общественность всегда дает охранную грамоту. Позднее выяснилось, что был ещё один скрытый груз, который тянул ректора к отречению, а именно его покровительство одному профессору, который причинил Гарварду убытки на 26,5 миллионов долларов. И вот это-то дело имеет прямое отношение к России и её «деформации» после обвала СССР.

Кто же этот профессор? Да это Андрей Шлейфер, который эмигрировал в США по израильской визе в 1976-ом году, успешно закончил Гарвардский университет (Саммерс был одним из его профессоров) и к 1991-му году сам стал профессором-экономистом. В 1992-97-ом годах он возглавлял программу поддержки Российских реформ по контракту с Агентством Международного Развития правительства США (USAID). Насколько эта программа дала поддержку или оказала медвежью услугу России решать россиянам. А вот с точки зрения американского правосудия не всё было чисто в том, как Шлейфер возглавлял...

Ещё в 2000-ом году правительство США подало в суд на Шлейфера со товарищи, а заодно и на университет, так как общий контракт осуществлялся под эгидой Гарвардского Института Международного Развития (Harvard Institute of International Development, HIID). Обвиняя учёную компанию в «надувательстве, нарушении контракта и лживости», правительство США вчинило им иск на 120 миллионов долларов.

И вот только 3-го августа 2005-го года Окружной Суд США постановил, что Шлейфер и Джонатан Хэй, выпускник Гарвардского юридического факультета (которого Шлейфер нанял руководителем офиса в Москве), продвигая Российские реформы на деньги американских налогоплательщиков, занимались при этом незаконными инвестициями ради личной наживы. Подзащитные свою вину не признали, но тем не менее согласились компенсировать государственную казну: Шлейфер на 2 миллиона, его жена Нэнси Зиммерман ещё 1,5 миллиона, а Хэй от пол миллиона до 2-х (в зависимости от доходов). Сняв обвинение в «преднамеренном надувательстве», Суд признал университет виновным только в «нарушении контракта» и обязал выплатить обратно 26,5 миллиона долларов.

Ну, разве не скандал? Самый престижный в США (американцы-то думают: в мире) университет, выполняя благородную миссию развития недоразвитых, и так просто в лужу сел. Скорее, позволил одному профессору посадить себя в лужу. (При этом говорят, что профессор настаивает, чтоб опозоренный им университет взял на себя многомиллионные расходы на его адвокатов.) Да куда же смотрело начальство?

Занавес молчания

Вероятно смотрело по всем сторонам: с опаской как бы кто не заметил того особого покровительства, которое ректор оказывал профессору. Саммерс был «ментором Шлейфера и старым другом, преподавал ему в Гарварде; продвинул на спецподготовку в Массачусетский Технологический Институт; отправил в Литву на практику по оказанию помощи; обеспечил его возвращение из Чикагского университета на преподавательскую работу в Гарварде; помог ему получить Русский проект и, сам, продвигаясь всё выше в Минфине США, курировал потуги Шлейфера в Москве, а сев в ректорское кресло, защищал своего протеже».

Такую цепочку панибратства между Саммерсом и Шлейфером выстроил Дэвид Уорш, комментатор по финансам газеты «Бостон Глоуб», в статье на его сайте в августе 2005-го, по свежим следам после решения суда. Ясно, что дружкам гласность могла бы только повредить. Да её, помимо Интернета, почти и не было.

Дыра в занавесе молчания

Однако, занавес молчания был прорван лишь в январе 2006-го года, когда журнал «Инститюшенал Инвестор» опубликовал разносную статью Дэвида МкКлинтика под названием «Как Гарвард потерял Россию».[1] МкКлинтик подробно прослеживает деятельность Шлейфера и его команды в Москве на протяжении с 1992-го по 1997-ый, когда жалобы от многих лиц заставили правительство США свернуть всю программу и начать судебное расследование.

Согласно МкКлинтику, в переломные месяцы после анти-горбачевского заговора в августе 1991-го года, среди именитых гостей в Москве оказался и Шлейфер. Но послан он был туда не от Гарварда, а от Всемирного Банка, где Саммерс занимал пост главного экономиста. От Гарварда же главным был Джеффри Сакс, прилетевший туда на крыльях славы реформатора Польши по рецепту «шоковой терапии». Некоторое соперничество и даже неприязнь между Саксом и Саммерсом отразились и на взаимоотношениях между Саксом и Шлейфером. Тем не менее Сакс познакомил Шлейфера с «молодыми реформаторами», в общении с которыми у Шлейфера было большое преимущество: двуязычность.

Когда в октябре 1992-го года Буш-отец подписал «Акт поддержки свободы, демократии и открытого рынка» в России и ассигновал 350 миллионов долларов, и Сакс и Шлейфер были тут как тут, чтобы получить для Гарварда контракт на продвижение реформ в России. Первоначально Агентство Международного Развития (USAID) передало Гарвардскому проекту 2,1 миллиона долларов, но всего на проект ушло больше 57 миллионов. Поскольку Сакс уже пристроился советником у Гайдара, директором Русского проекта назначили Шлейфера.

В полномочия директора входило: наём штатных сотрудников, составление бюджета и определение приоритетов, а также общий надзор. Поскольку Шлейфер не хотел терять свою профессорскую зарплату, он должен был осуществлять надзор как из Гарварда, так и во время частых визитов в Россию. Для ежедневного руководства Московским офисом, Шлейфер нанял новоиспечёного юриста по имени Джонатан Хэй, который только что закончил курс обучения в Гарварде и хорошо знал русский язык.

Было решено, пишет МкКлинтик, что Шлейфер займется вплотную приватизацией с Чубайсом и Дмитрием Васильевым, а Сакс поможет Аркадию Гайдару разрешить макроэкономические проблемы. Было также решено проводить реформы по методу «шоковой терапии» в «польском стиле».

В полном единодушии с Гайдаром и Чубайсом, Шлейфер настаивал, что для приватизации 225 тысяч госпредприятий постепенность вредна, а действовать надо одним махом. Как бы то ни было, процесс выдачи гражданам ликвидных ваучеров пошёл так быстро, что в конце 1992-го года уже 46 тысяч малых предприятий было в частных руках. «Чубайс, Васильев и Шлейфер начали круто», пишет МкКлинтик, и «Шлейфер укрепил тесные отношения с теми, кому давал советы».[2]

Но была одна проблема: российский народ почему-то называл приватизацию «прихватизацией» и даже стал сопротивляться. В октябре 1993-го Дума тоже выступила против правительства Ельцина. Но «прогрохотали танки, просвистели пули, несколько десятков людей погибло», пишет МкКлинтик, «и Ельцин возобладал, получив ещё больше свободы в проведении реформ». Русская проблема была устранена.

Зато возникала проблема американская. Агентство Международного Развития почему-то не получало никаких отчётов от Шлейфера, а если получало, то с опозданием и совсем бессодержательные. Наверно внимание Шлейфера и Хэя было отвлечено на что-то другое, мучается в догадках МкКлинтик.

И в самом деле, Шлейфер и Хэй стояли перед трудной дилеммой. С одной стороны они знали все об экономике и финансах великой державы. Они буквально «плавали в конфиденциальной информации». С другой стороны, условия контракта «запрещали всем лицам, участвовавшим в проекте, их семьям и доверенным делать инвестиции из своего кармана в России, и вообще лично участвовать в российских предприятиях или финансовых сделках».

Соблазн поживиться оказался сильнее контрактных и этических сдержек. Согласно МкКлинтику, Шлейфер и его американская жена Нэнси Зиммерман, начали заниматься запретными инвестициями с июля 1994-го года. Благо помощники тут же нашлись.

«С помощью и по совету Леонарда Блаватника, русского эмигранта обосновавшегося в Нью-Йорке», пишет МкКлинтик, «Шлейфер и Зиммерман вложили в 1994-ом году 200 тысяч долларов в фирму Блаватника «Ренова-Инвест», которая в свою очередь инвестировала в группу корпораций, которые подлежали приватизации под руководством того же Шлейфера». В группу входили такие гиганты как Газпром, Ростелеком и алюминиевые заводы в Иркутске, Саянске и Братске.

Правительство США обвинило Шлейфера и Хэя, а заодно и Гарвард в «конфликте интересов», то есть, что они инвестировали в корпорации, которые полагались на советы Шлейфера по приватизации, а помимо того получали даром юридические услуги на деньги американских налогоплательщиков. «В то время как Блаватник занимался слиянием нескольких крупных производителей алюминия, в которые Шлейфер и Зиммерман уже вложили свои деньги», пишет МкКлинтик, «Хэй и другие юристы-контрактники, получавшие деньги от USAID, составляли документацию о слиянии, причём бесплатно для Блаватника». При этом Хэй знал об инвестициях Шлейфера и Зиммерман и сознавал их незаконность.[3]

Шлейфер и Хэй также покрывали незаконную деятельность подруги Хэя и позднее его жены Элизабет Хеберт. С их помощью в 1996-ом году ей удалось, без всякого тендера, зарегистрировать только что основанную ею акционерную компанию «мючуалс», а также Первый Российский Специализированный Депозитарий. Разумеется, это вызвало возмущение более солидных фирм, и тучи над головой Шлейфера и компании заметно сгустились.

Не будем пересказывать всех махинаций Шлейфера и членов его команды, которые МкКлинтик довольно тщательно отследил. Короче, славная американская инициатива научить русских прозрачности в экономике и финансах завершилась тем, что 30 апреля 1977-го года агенты ФБР начали допрос Хэя в Москве, а уже 9-го мая Сакс (который к этому времени стал главой Гарвардского Института) снял Хэя с контракта и отстранил Шлейфера от проекта. Тут уж и Чубайс, как первый заместитель премьера, спохватился. 19-го мая он грозно потребовал от американского правительства отменить все программы Гарвардского Института в России за ненадобностью.

На другой день Брайан Атвуд, руководитель USAID, закрыл Русский проект Шлейфера. Американским налогоплательщикам он обошёлся, по крайней мере, в 40 миллионов долларов из бюджета Шлейфера, а то и больше, поскольку Шлейфер косвенно распоряжался дополнительными 350 миллионами, пишет МкКлинтик.

МкКлинтик порицает не сам проект, с его неоправданной и жестокой «шоковой терапией», а только его прекращение. При этом он ссылается на авторитет Саммерса. Во премя судебного разбирательства в 2002-ом году, когда он был уже ректором Гарварда, Саммерс показал под присягой, что проект был настолько далекоидущим, что «его прекращение нанесло вред Российским экономическим реформам и русско-американским отношениям».[4]

Помимо отслежки самого дела Шлейфера в прошлом, МкКлинтик приподнимает занавес молчания в настоящем. В то время как конфликты Саммерса с «афро-американцами» и «учёными женщинами» вызвали массовые протесты, о скандале со Шлейфером студенты, преподаватели и даже выпускники ничего не знали и «в основном хранили молчание». А те профессора, которые знали, внутренне возмущаясь, «предпочли остаться в тени, зная о близости Шлейфера к Саммерсу».[5]

И всё-таки в занавесе молчания появилась дыра. Её проколол бывший декан Гарвардского Колледжа Хэрри Люис, который готовит к печати книгу, порицающую «бездушность» преподавания в Гарварде. МкКлинтик цитирует Люиса, что покрывательство в деле Шлейфера «подрывает нравственный авторитет университета над студентами».[6]

Больше гласности!

Статья самого МкКлинтика значительно расширила эту дыру. Во всяком случае её заметили даже из Нью Йорка. 27 февраля, уже после ухода Саммерса с поста ректора, Сара Иври напечатала в газете «Нью Йорк Таймз» краткий реферат на журнальную статью МкКлинтика. Реферат назывался «Помогли ли разоблачения (МкКлинтика) потопить Гарвардского ректора?»[7]

Именно с этим вопросом Иври обратилась к ряду ведущих выпускников и активистов Гарварда.

Ричард Брэдли, известный автор, который уже опубликовал книгу о Гарварде и Саммерсе, признался, что только прочитав исследование МкКлинтика «Вдруг стало ясно, что это не какая-то запутанная судебная склока, а очень неприятная и преднамеренная тактика покрывательства, острие которого прямо направлено на Лэрри Саммерса».

Ему вторит Роберт Путнам, бывший декан Факультета Управления имени Кеннеди: «Когда ректор отвечал явно неправдиво на вопросы о деле Шлейфера, это произвело удручающее впечатление на взгляды тех преподавателей, которые не знали как голосовать и даже тех, кто как я, раньше энергично поддерживали его».

На вопрос Иври декан Люис ответил, что только после прочтения разоблачений МкКлинтика некоторые преподаватели звонили ему (поскольку МкКлинтик ссылался на Люиса) и признавались, что они вообще ничего не слышали о деле Шлейфера.

Цитируя не только противников, но и сторонников Саммерса, Иври дает читателю сделать свой вывод. Я свой уже сделал: Америке срочно нужен Горбачев, вероятно нужна и перестройка, но уж по крайней мере ГЛАСНОСТЬ.

А слона-то и не заметил

При всей его дотошности и желании разобраться до конца, у МкКлинтика одно крупное упущение: выступая в роли первопроходца, он не ссылается на своих предшественников.

Прежде всего это Джанин Уэдель, американский антрополог, которая в течении нескольких переломных лет встречалась, наблюдала и беседовала со многими участниками небывалого по масштабам процесса общественной трансформации всего постсоветского пространства. Результаты её исследований были опубликованы в 1998 году в книге, которая так и называется: «Столкновение и сговор: Странный способ оказания помощи Запада Восточной Европе в 1989-1998 годах».[8] Помимо России книга анализирует опыт «оказания помощи» Польше, Венгрии, Чехии, Словакии и Украине.

Везде Уэдель наблюдает ту же картину: огромную «неувязку» (“disconnect”) и даже «столкновение» (“Collision”) культурного багажа «дающих» (доноров) и «берущих». В атмосфере этой неувязки на передние роли выходят самозваные, никем не выбранные, а иногда и не назначенные, «команды», «клики» и «кланы» своих да наших. Их заводилы, порой двуязычные, не переводя для других сути дела, толкуют ситуацию как им выгодно и решают все по-своему, иногда в обход не только контрактов, но и своих правительств. Это уже тянет на «сговор» и даже «заговор» (“Collusion”) в заголовке книги.

Самым зловещим из таких сговоров было «тесное сотрудничество» между Гарвардской «кликой» и «кланом» Чубайса. Этому сговору Уэдель посвящает целую главу, четвертую, с едким заголовком: «Славные реформаторы: Клан Чубайса, Гарвард и «Экономическая» Помощь». После «путча», но ещё до развала СССР, на одной подмосковной даче происходят первые встречи молодых российских реформаторов с целью составления плана экономических реформ. Ключевыми лицами Уэдель называет Аркадия Гайдара и Анатолия Чубайса с его питерской командой. Радушно принимают залетных птиц с Запада: в начале это гарвардский экономист Джеффри Сакс, автор «шоковой терапии», и Андерс Аслунд, шведский дипломат, подвизавшийся в Вашингтонских мозговых трестах. Позднее к стайке подсели гарвардцы Шлейфер и Саммерс.

Хотя в «клане» Чубайса (к нему перешло руководство когда Гайдар отстранился от политики) были не только питерцы, Уэдель условно называет его кланом Петербургским, а участников с американской стороны «гарвардской кликой». «На (западных) деньги и при участии Гарварда, Петербургский Клан, который Замминистра Саммерс называл «командой моей мечты», — пишет Уэдель, — «занял важные посты в Правительстве России и создал целый ряд «частных» учреждений на эти же деньги».[9]

Как и МкКлинтик она уделяет особое внимание махинациям Шлейфера. Но в отличие от него, Уэдель описывает их в контексте сомнительной деятельности других членов «гарвардско-петербургского партнёрства» и их порочного подхода к реформам вообще. Более того, она указывает на исключительное влияние обоих «партнёрских кланов» на политику как России, так и США.

При описании роли Чубайса она ссылается на мнение российского социолога Ольги Крыштановской: «У Чубайса есть то, чего нет ни у одной другой элитной группы, а именно поддержка высших политических кругов на Западе, прежде всего в США, во Всемирном Банке и Международном Валютном Фонде. А это значит, в его руках контроль над потоком денег с Запада в Россию. Таким образом, маленькая группа молодых образованных реформаторов, ведомая Чубайсом, превратилась в самый мощный элитный клан в России за последние пять лет».[10]

Подступы американцев к Чубайсу охраняла команда Шлейфера. В частности, Уэдель указывает на «огромное влияние» Хэя на других контрактников: «он не только контролировал доступ к мощному клану Чубайса, но даже выступал от его имени».[11] Иногда Хэй сам составлял декреты на подпись Ельцину, не обращая никакого внимания на мнение Думы.[12] По существу, заключает Уэдель, «правительство США, под личиной экономической помощи России, передало в руки Гарвардского университета внешнюю политику на очень важном участке, где нужно было принимать сложные и спорные решения». При этом Уэдель подчёркивает, что Гарвард частный университет.[13]

Троянский конь? Нет, хуже

Что же касается влияния Гарвардской клики, то засыпавшиеся Шлейфер и его команда были скорее исполнителями более широко задуманной политики. Уэдель задается вопросом, почему USAID дал такой эксклюзивный контракт именно Гарвардскому Институту (HIID) и русскому проекту Шлейфера. Разве не было в Америке других престижных университетов и талантливых экономистов, в том числе и Нобелевских лауреатов, которые могли бы предложить России на поверку другие рецепты реформ?

Например, в июне 1994 года Русский проект получил 20 миллионов как привесок к первому контракту на 2,1 миллиона. Чиновник администрации Клинтона подписал бумагу на отмену тендера из соображений «внешней политики», то есть, поясняет Уэдель, национальной безопасности США.[14]

Когда Саммерс перешёл на высокий пост в Министерстве Финансов США, он перетащил к себе в помощники Дэвида Липтона, тоже гарвардского экономиста и протеже Сакса. А министром был Роберт Рубин, бывший член совета директоров Гарварда по инвестициям. Таким образом влияние Гарвардской клики уходило на самый верх администрации Клинтона.

Уэдель подчёркивает особую роль Шлейфера и его команды, когда комиссия Гора-Черномырдина разбирала вопрос о создании Российского рынка ценных бумаг в 1997-ом году. Тогда Саммерс обещал поддержку «лучших экспертов» США. Вскоре, пишет Уэдель, Шлейфер был назначен специальным координатором четырех рабочих группы Форума по созданию рынка и одновременно был представлен в четырёх рабочих группах через Хэя и его подругу Элизабет Хеберт.

Поскольку в рабочих группах сидели представители таких крупнейших банков как Саломон Бразерс и Меррил Линч, то возник вопрос, кем был назначен Шлейфер. Оказалось что Шлейфер назначен Дмитрием Васильевым из клана Чубайса.[15] Итак, гарвардско-питерское «партнёрство» было по существу сговором двух частных клик по навязыванию своей политики и своих людей в обход установленных процедур, учреждений и демократических механизмов как в России, так и в Америке, пишет Уэдель.[16]

Возникает вопрос: на какие «законные» цели шли деньги американских налогоплательщиков, помимо тех, что оседали в карманах Шлейфера и его команды для облегчения их финансовых махинаций? Шлейфер даёт ответ в своей книге, написанной в соавторстве с Максимом Бойко и Робертом Вышни:

«(Западная) помощь сможет изменить соотношение политических сил таким образом, чтобы реформаторы свободного рынка смогли одолеть своих противников... Помощь реформам нужна не потому, что она непосредственно поднимает экономику — для этого она слишком мала — а потому, что она помогает реформаторам выиграть политические сражения».[17]

Уэдель цитирует эту книгу, потому что она видела её у столоначальников в офисах USAID. Когда же она попросила Ричарда Морнингстара, советника президента и координатора поддержки реформам, прокомментировать описанный в ней подход, он ответил: «Если бы мы не предоставили средств для Чубайса, смогли бы мы добиться приватизации? Вероятно, нет. Когда речь идёт о нескольких сотнях миллионов долларов, их не хватит, чтоб изменить страну, но достаточно, чтоб оказать целевую поддержку Чубайсу».[18]

Уэдель не даёт своей оценки этому комментарию. Мне же приходит в голову классика: Неужели Троянский конь? Нет, в свете Шлейферского скандала, это скорее Мамона, библейский кумир наживы, пристроился тогда у Кремлёвской стены. Дело ведь не только в том, что Шлейфер и сотоварищи хотели противозаконно обогатиться. Дело ещё в том, что сама атмосфера сговора внутри Гарвардской клики и её заговора с Чубайсовским «кланом» поощряла всех участников чувствовать себя надправительственной элитой, которая стоит выше законов любой страны и которой всё позволено.

Группы напряга

Как МкКлинтик мог обойти книгу Уэдель остаётся загадкой. Возможно, он хотел отделить финансовые махинации гарвардских исполнителей от политических интриг гарвардских заказчиков. Ведь именно в книге Уэдель эта связь чётко прослеживается. И она признаёт заслуги других исследователей, в частности, ссылается на Энн Уильямсон, чья книга о том как Америка создала Российскую олигархию, увы, всё ещё не нашла себе издателей.[19]

Нельзя сказать, чтоб книга самой Уэдель была замолчана. Но и не вызвала общественные дебаты в Америке. А ведь она явно указывает на Ахиллесову пяту нынешнего внешнеполитического курса США: нежелание и неумение посмотреть на мир глазами тех, кому Америка «помогает». Прочитай наши поборники демократии, смены режимов и превентивных войн её анализ «огромной неувязки» культур американских «триумфалистов» и их восточно-европейских просителей, авось не полезли бы в Ирак, где «неувязка» зияет пропастью.

Уже по следам вторжения в Ирак, Уэдель написала статью о сравнительно новом явлении в американском обществе: о деятельности так называемых «групп напряга».[20] Одна из них, это американские «неоконы», или «неоконсерваторы», которые завели Америку в Иракскую трясину. С точки зрения Уэдель, «группы напряга» это не лоббисты, деятельность которых узаконена через их регистрацию. Скорее это группы единомышленников, которые по сговору и через блат пронизывают верхушку власти — правительства, конгресса и СМИ — и навязывают стране свой курс в обход установленных демократических процессов и институтов. Как антрополог, работающий в полевых условиях, Уэдель не лезет в политику. Правы ли неоконы насчёт вторжения в Ирак или насчёт необходимости распространять демократию, её не интересует. Но она знает, что существование таких «групп напряга» подрывает основы демократии в самой Америке.

По существу, Гарвардская клика и была такой «группой напряга» в 1990-ые годы, а вокруг неё создался так называемый «Вашингтонский консенсус» в пользу «шоковой терапии» для России. Тогда Чубайсовские реформы так прославлялись в американских СМИ, что критических статей о них было днём с огнём не сыскать. (Не считая таковых о пьянстве Ельцина, да о коррупции). Теперь же, когда Россия при Путине наконец-то отошла от края пропасти, куда её тянули молодые «деформаторы», опять приходит в действие «группа напряга». Дескать, ещё чуть-чуть напряжёмся и свернём Россию с курса экономической независимости. Если же ещё поиграем мускулами, то и Беларусь от испуга бросится в демократию, свободный рынок, а заодно и в НАТО.

Увы, эйфория триумфализма уже обратилась в горькое похмелье. «Шоковая терапия» едва не свалила Россию с ног как государство, и тогда не было бы у Буша северного союзника в борьбе против терроризма после 11 сентября. Но сейчас Россия всё-таки выздоравливает и вырабатывает иммунитет на западные прививки. Ирак пережил «шок и трепет», но не сдался на милость победителей. Бомбардировка Югославии вероятно взбодрила террористов и исламских экстремистов во всей Европе, но наверняка запомнилась всем югославам как «гуманитарная бомбардировка».

У Америки есть чему поучиться, в том числе эффективности экономики и банков, охране труда, предприимчивости и порядочности народа, открытости его к новым веяниям, благотворительности, подотчётности чиновников, независимости судов и соблюдению законов. Но лучше всего Америка учит не лекциями, а своим примером: приезжайте, посмотрите, возьмите то, что вам подойдёт из нашего опыта, и своим поделитесь. Когда же Америка начинает навязывать свои порядки и дарить дары, «берегитесь даров данайских» и медвежьих услуг.

Америке нужна здоровая, свободная, сильная и независимая Россия, страна, которая гордится своим вкладом в мировую культуру. Только такая Россия может стать надёжным партнером и другом Америки в сохранении и укреплении мира, свободы, достоинства и справедливости во всех странах. Америке нужны друзья, не купленные или запуганные бомбами, а настоящие, которые посмеют сказать ей «нет», когда она неправа, а от этого не гарантирована никакая демократия.


[1] David McClintick, “How Harvard Lost Russia,” Institutional Investor, January 2006

[2] McClintick, p. 6

[3] McClintick, p. 8

[4] McClintick, p. 2

[5] Там же, стр. 32

[6] Там же, стр. 3

[7] Sara Ivry, “Did an Expose Help Sink Harvard’s President,” The New York Times, February 27, 2006

[8] Janine Wedel, Collision and Collusion: The Strange Case of Western Aid to Eastern Europe 1989-1998,St.Matrin’s Press, New York, 1998

[9] Стр. 126

[10] стр 126: Обратный перевод с английского.

[11] стр 128

[12] стр 134

[13] стр 128

[14] стр 127

[15] стр 148-149

[16] стр 135

[17] стр 136; Уэдель ссылается на книгу по-английски: Maxim Boyko, Andrei Shlejferand Robert Vishny. Privatizing Russia. Cambridge, MA: MIT Press, 1995

[18] Там же, стр 137

[19] Anne Williamson, How America Built the New Russian Oligarch. Unpublished manuscript.

[20] Janine Wedel, “Flex Power: A Capital Way to Gain Clout, Inside and Out,” The Washington Post, Sunday, December 12, 2004

 

Опубликовано с разрешения СМИ "ИНТЕЛЛИГЕНТ" (intelligent.ru)

Обмани мировую спекуляцию!
00,00


Кто такой Обама?

вконтакте фейсбук твиттер
Все права на опубликованные материалы принадлежат сетевому журналу "Антилигент". Перепечатка допускается только с разрешения. Мнение редакции "Антилигент" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций.