«РЕВАНШ КОЧЕВНИКОВ» КАК ГЛОБАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА ДЕМОКРАТИИ

Владимир РУБАНОВ
15.08.2015
«РЕВАНШ КОЧЕВНИКОВ» КАК ГЛОБАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА ДЕМОКРАТИИ

С демократией происходит что-то неладное во всём мире. На пути адаптации демократии к современным условиям жизни и вправду нарастают препятствия. И не только в России. Проблема, однако, гораздо сложнее, чем «громоздкость демократических институтов» и их «посреднический характер». Преобладание тенденции к самодостаточности хозяйственных процессов при снижении значимости социальных начал, усиливает антигуманизм современного общества, влечёт дезориентацию современного человека и нарастание признаков его беспомощности. Выдающийся британский социолог Зигмунт Бауман видит причину многих проблем современности в «индивидуализированном обществе». Индивидуализация рассматривается им как отрицание известных из прошлого форм социальности, как нечто, выступающее одновременно и причиной, и следствием фрагментации социальной действительности и жизни каждого конкретного человека.

Выдвижение информации и финансов в число главных факторов экономического развития дало в руки господствующего класса, связанного с мировыми элитами, уникальные возможности разъединения людей, неисполнения взятых на себя обязательств и уклонения от ответственности перед населением. Это влечёт утрату человеком контроля над большинством значимых социальных процессов, возрастание неопределённости и прогрессирующей незащищённости личности перед неконтролируемыми ею переменами. В сложившихся условиях у людей развивается стремление отказаться от достижения перспективных целей ради получения немедленных результатов. Результатом всего этого становится дезинтеграция социальной и деградация индивидуальной жизни.

Эпоха индустриального капитализма была временем партнёрства между трудом и капиталом, подкреплённым их взаимной зависимостью. Фабричные стены заключали партнёров в общее для них пространство. Чтобы труд и капитал могли выжить, каждый из них нуждался в сохранении товарной формы друг друга, обеспечивающей привлекательность для потенциальных покупателей. Профсоюзы смогли, в своё время, сделать бессилие отдельных рабочих коллективной силой, организовав борьбу за обеспечение их прав и ограничение свободы манёвра предпринимателей.

В новых условиях, которые французский философ Поль Вирильо назвал «концом географии», физическое пространство превращается в площадку для доставки, поглощения и переработки глобальной информации и финансов. Тенденция к снижению роли «места» в организации граждан как коллективной силы приобрела глобальный характер. Сегодня собственники предприятий и работодатели могут легко встать из-за стола переговоров и уйти в любой момент по причине лёгкости изъятия из хозяйственного оборота финансовых ресурсов и нематериальных активов. В противостоянии «деньги против богатства» владелец денег оказывается в преимущественном положении. Это преимущество обезоруживает граждан и их объединения, лишает сил для организованного противодействия распорядителям финансовых и информационных ресурсов.

Время и пространство по-разному распределены сегодня между людьми и социальными группами, стоящими на разных ступенях глобальной властной пирамиды. Те, кто может себе это позволить, живут исключительно во времени, а те, кто этого не может, продолжают традиционное обитание в пространстве. Экстерриториальные факторы оказывают нарастающее влияние на жизнь локализованного общества и формирование его политического поведения. Скорость передвижения и возможность эффективно действовать независимо от расстояния становятся сегодня главными факторами стратификации на глобальном и на местном уровне.

Результатом этой тенденции является превращение оседлости из ценного актива в обременительное обязательство. Ограничения в мобильности являются в наши дни главным мерилом социального бесправия и несвободы, что дало Зигмунту Бауману основание для определения постиндустриальной реальности как «реванша кочевников». Поэтому причины глобального системного кризиса демократии необходимо искать не только и не столько внутри её институтов и процедур, сколько в новых обстоятельствах конфликтного взаимодействия «управляющих временем» с «обитателями пространства».

Можно, конечно, усомниться в корректности прямого переноса глобальных тенденций мирового развития на технологически отсталую Россию с её сырьевой экономикой и преобладанием традиционных производств индустриальной эпохи. Однако мировые тенденции весьма интенсивно воспроизводятся сегодня в структуре российской экономик. Так, объём производства услуг в России уже существенно превысил объём материального производства, что соответствует глобальному переходу от «экономики товаров» к «экономике услуг». Вопрос же о качестве традиционных и новых секторов экономики России не меняет сути структурных перемен: в ней так же, как и в глобальном масштабе, доминируют распорядители финансов и ценных знаний.

Российский политический класс, не способный сформировать альтернативу Западу и превратить страну во влиятельную мировую державу, сделал ставку на индивидуальное и корпоративное вхождение в западную цивилизацию. Он сформировался как сообщество компрадоров, представляющих интересы распорядителей мировых финансов и транснационального капитала на территории России. Господствующий класс России, встроенный в глобальную хозяйственную систему с функцией обслуживания центров мировых финансов на территории страны, не выступает и не может выступать сувереном социально-экономической жизни страны, которая является сегодня всего лишь пространством для реализации глобальных проектов. В этих условиях не приходится говорить о демократии, так как в сложившейся системе наличествует только набор инструментов приведения и сохранения у власти тех политических сил, которые в состоянии обеспечить реализацию этих интересов на контролируемой территории. Это очередное свидетельство того, что демократия должна оцениваться не по процедурной форме, а по ценностно-смысловому содержанию.

В самих странах-лидерах современного мира, где проходит скачкообразный рост объёмов информационного обмена, интенсивно формируются новые коммуникации и формы отношений, преодолевающие важнейшие черты индустриального общества. Специализация населения вытесняется универсализацией сотрудников постиндустриальных структур и многофункциональностью их участия в социально-экономических отношениях, а вертикальные формальные отношения управления уступают горизонтальным неформальным связям — сетевым структурам. В этих условиях характерное для индустриальной эпохи прямое подавление и принуждение замещается средствами манипулирования индивидуальным и массовым сознанием со стороны управляющих и развитием самоуправлением — внутри неформальных сетей. Примером новых реальностей может служить глобальная сеть Интернет, контроль над которой со стороны властных иерархий практически невозможен.

Социальные сети, формируемые на основе современных информационно-коммуникационных технологий и повышение роли информации во всех сферах жизни обществ и государств — это новые возможности для развития демократических институтов и вызовы «вертикалям власти». Не случайно после «цветных революций» в Грузии, Киргизии и Украине наша политологическая «тусовка» в один голос стала пугать власть «сетевыми структурами» неформальных общественных организаций, создающих угрозу подготовки и совершения политических переворотов.

Призывы эти услышаны и находят своё воплощение в усилении контроля информационных обменов с элементами цензуры и повышения «управляемости» общественных организаций. Для этого используются традиционные приёмы создания муляжей и наращивания политико-пропагандистской активности. Дело это, однако, представляется безнадёжным, так как оно лишь увеличивает разрыв между властью и обществом, консервирует состояние самоизоляции правящих сил и усугубляет деструктивные последствия от неадекватности их управленческих решений.

Российский политический класс, стремящийся сам интегрироваться в Запад, делает всё, чтобы не дать интегрироваться в него стране. Опыт борьбы граждан западных стран за свои права и примеры демократического контроля власти институтами гражданского общества вызывает у правящего класса опасение утраты своих позиций. Не дать обществу открыться и держать Запад в качестве постоянного врага — этот приём активно используется сегодня для удержания у власти политического класса, делающего выпады против Запада при одновременном подавлении активности гражданского общества. Запад против такого поведения политического класса России, как минимум, не возражает. Причиной является его заинтересованность в сохранении стабильности, позволяющей избежать резкой активизации антизападничества как формы мобилизации российского общества.

Это, однако, недальновидная и опасная игра. В кризисной ситуации те силы российского общества, которые не имеют шансов на интеграцию в глобальные процессы, могут использовать антизападничество как карту в политической борьбе против двуликого господствующего класса, выступающего то другом, то врагом Запада в зависимости от аудитории и ситуации. Сохранение раскола между обывательски прозападным господствующим классом и удерживаемым им в архаичном состоянии обществом с антизападным настроением в течение длительного времени невозможно.

Обмани мировую спекуляцию!
00,00


Кто такой Путин?

вконтакте фейсбук твиттер
Все права на опубликованные материалы принадлежат сетевому журналу "Антилигент". Перепечатка допускается только с разрешения. Мнение редакции "Антилигент" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций.